?

Log in

Русская Лени Рифеншталь - Энтомология прав и свобод комарикоФФ
July 11th, 2014
02:04 pm

[Link]

Previous Entry Share Next Entry
Русская Лени Рифеншталь

Если меня спросят, какой художественный фильм в истории кино является воплощением киноискусства как такового – со вчерашнего дня я отвечу однозначно – многосерийный киноэпос Гай Германики «Школа».

Когда в 2010-ом году «Школа» была в эфире, как-то это событие не вызвало интереса. Во-первых, я довольно скептически относился к личности самой Германики – выскочки, чей феномен с моей точки зрения являлся одним из социальных суррогатов (что-то одно выдается за что-то другое). В этом смысле «народный андеграунд» Германики (пирсинги и все такое) воспринимался мной как разновидность гламурного снобизма (наподобие как рэперы – певцы спальных районов - в какой-то момент стали увешивать себя блюликами). Такой стиль самопрезентации мне до сих пор антипатичен. Да и в творческом плане Германика не заставляла обратить на себя какое-то особое внимание.

Во-вторых, я не понаслышке знал доковскую тусовку (театр Док) – мой фильм «Абсолютный слух» участвовал в первом фестивале «Кинотеатр Док», а собственно из этой тусы Германика и произросла. И относился я к доковскому «эстэтству» с очень большим скепсисом.

Как сказал господин Гордон про одного из хэдлайнеров доковского направления – Ивана Вырыпаева – «холодное расчетливое говно». (Такая оценка была высказана Гордоном в передаче «Закрытый показ», посвященной Вырыпаевской «Эйфории».) В общем, нечто нарочито безжизненное выдает себя за последнее слово в «выражении живой жизни», без всех этих привычных условностей дряхлеющего театра (и беззубого фальшивого кино). Но на поверку оказалось, что борьба против фальши обернулась еще большей фальшью – набором артхаусных штампов – где смысловая невнятица воспринимается как неоднозначность и глубина. Таковы все эти Вырыпаевские «кислороды».

В партийном смысле Германика принадлежит к Доковской партии, претензии к которой я обозначил выше. Германика и Вырыпаев – два «авторитета» доковского направления, четко поделили территорию. Вырыпаев работает на снобов, которые через восхищенность авангардными непонятками самоутверждаются в своей умности (опять же, мнимой). А Германика заигрывает с простым людом. Оставаясь декаденткой и в общем «мизантропиней», рассказывает простому люду про него самого этак пренебрежительно и свысока, так как использует все то же набор претенциозных приемчиков. (Позаимствованных у Фон Триера.)

Именно так Германика и воспринималась мной до недавнего времени.

Но кино-эпос «Школа» вывернул меня наизнанку. И Германика вдруг предстала не как декадентка урюпинского разлива, а как подлинный художник-реформатор, в одном ряду с Лени Рифеншталь и Сергеем Эйзенштейном.

Однако осмысляя свою эмоцию, я задумался, почему вдруг «триеровщина» Германики вызвала во мне такой живой ответ? Для начала разверну изначальный тезис – киноэпос «Школа» как воплощенное киноискусство.

А критерий здесь один – через особые выразительные средства в полной мере приоткрывается жизнь, разгадывается ее тайна. Эстетическая организация материала в «Школе» достигает высшей степени виртуозности. Зритель полностью погружается в созданный мир, принимает его на себя, начинает в нем жить. Причем не только среднестатистический потребитель сериалов, но и зритель с высоким порогом критичности. Это и есть магия кино.

Германике удалось очеловечить триеровскую эстетику и через это очеловечивание создать свою самобытную эстетику. (Предсказываю появление эпигонов.) Именно Германика вывела русское киноискусство на новый виток. И наше слово (и кинообраз) зазвучали в увядающем кинопроцессе современности.

Несмотря на декларацию показа «жизни как она есть» в кино через принципы камеры без штатива, отсутствия музыки за кадром и прочие, Триер так и не преодолел мизантропию и до сих пор раздваивается между гипер-условностью и преодолением условности. К тому же триеровский эпатаж часто не выходит за собственные границы. И в этом смысле остается обманкой для болванов, чистой спекуляцией. На мой субъективный взгляд псевдо-документалка триеровских миров остается мертворожденной. Потому что Триеру, судя по его фильмам, не интересен человек в своей многогранности. Ему интересны только девиации, так как это наиболее простой (лежащий на поверхности) способ произвести некую сумму желанных эффектов.

Триер показывает идиотов и прочих нимфоманок, в которых изначально заложена так называемая непохожесть на других и соответственно желаемая «странность» (выражение этой странности Триер приписывает себе). Но это легче легкого. Для того, чтобы человек-слон вызвал эмоциональный отклик, достаточно его показать публике. И кино никакого не надо.

А вот ты попробуй рассказать о ничем не примечательном среднестатистическом ближнем так, чтобы все открыли рты. Вот это и есть искусство – суметь в банальности разглядеть уникальность и выразить ее. Именно такой эффект и производит киноэпос «Школа». Обыкновенные подростки с соседнего двора. Но дело-то не в том, что они бухают, курят, хамят учителям и не имеют четких жизненных целей. А именно такие поверхностные претензии в основном предъявлялись «Школе». Дело в том, что через сумму режиссерских приемов эти «банальные» люди предстают до боли трогательными. Их страдания, их радости и печали цепляют до глубины души.

Полифония персонажей, этакие античные хоры и каждый персонаж живее всех живых, самобытен и узнаваем.

Актерская техника в «Школе» на высочайшем уровне. Этот способ существования в образе комментировался и самой Германикой. Актеры не играют, они проживают. Все на месте, все спаяно и собрано (и ничего лишнего). Вот почему я называю школу эпосом. Полифония частной жизни, достигающая такой степени достоверности, что становится энциклопедией (пусть и авторской) современной русской действительности.

А на выходе – художественное потрясение как послевкусие от просмотра «Школы». Драматизм невероятной художественной силы.

Браво, Валерия Гай Германика!

(Leave a comment)

My Website Powered by LiveJournal.com